Агрессия США против Ирана и возможности для БРИКС

Основная цель узкой группы государств, вставших сейчас на путь подрыва международных институтов и права — в том, чтобы убедить остальных в неизбежности торжества «закона джунглей» в мировой политике. Признать такое качественное изменение и отход от достижений XX в. в области регулирования отношений между государствами означает передать в руки этой группы небольшую, но значимую тактическую победу. Это, в конечном итоге, может оказаться более опасным, чем любое военно-политическое противостояние, поскольку убеждает агрессора в том, что его безнаказанность признается другими.

Хотя подобный сценарий и не изменит положение стратегически — восстановление той монополии на власть в глобальном масштабе, которой страны Запада обладали на протяжении последних 500 лет, в новейших условиях представляется невозможным — одновременно, известно, что в случаях, когда важнейшей заботой государства является сохранение мира как такового, его судьба оказывается в руках наиболее агрессивных и безответственных членов сообщества.

Прямое военное столкновение великих держав сейчас политически нерационально — уничтожение грозит всем. И это может стать основой для реализации долгосрочной стратегии сдерживания тех, кто уже не может править сам и выбирает путь революционных изменений. В основе такой стратегии может быть, как представляется, последовательная ревизия тех искажений, которые возникли в международном устройстве во второй половине прошлого столетия и, одновременно — мягкое сдерживание тех проявлений политики Запада, которые являются особенно деструктивными.

Неспровоцированная агрессия США и Израиля против Ирана не смогла на данный момент достичь своей цели по двум причинам. Во-первых, это стойкость иранского народа и руководства страны, позволяющая уже больше месяца выдерживать беспрецедентное военное давление со стороны самой вооруженной державы мира. Во-вторых, утрата самими США способности к осуществлению военно-дипломатических операций такого масштаба и резкое сужение политического кругозора американской элиты, которое уже не могут компенсировать колоссальные накопленные ресурсы.

Мы не можем, конечно, с полной уверенностью говорить, что начавшаяся 28 февраля 2026 г. война закончится поражением США. Однако ее протекание и международные последствия уже показали ограниченность ресурсов Запада и одновременно обозначили для остальных стран возможности для продвижения к более справедливому многополярному миропорядку. Для БРИКС, как института межгосударственного сотрудничества нового типа, кризис на Ближнем Востоке представляет собой вызов и возможность одновременно. Вызов, потому что ставит под вопрос способность организации играть роль института глобального управления в традиционном смысле этого слова, а возможность — поскольку создает новые направления сотрудничества и повышения собственной востребованности среди государств мира.

БРИКС, как известно, не является международной организацией в классическом смысле. Фундаментальное отличие, влекущее за собой более частные особенности, состоит в том, что все международные институты были, в действительности, только способом организованного силового господства узкой группы стран, или даже одной державы. Даже ООН — наиболее прогрессивная форма организованного международного сотрудничества и дипломатии — в своей основе остается результатом «сделки» между самыми сильными в военном отношении государствами, которая была заключена на основе результатов последней по счету Мировой войны.

Наиболее эффективными в обывательском понимании этого слова являются вертикально интегрированные организации, где усилия коллектива в той или иной степени подчинены воле и интересам одного лидера. Хотя и они, как мы видим сейчас, не являются гарантией гармонии интересов участников — гегемон всегда стремится к большей власти, а сателлиты пытаются отстоять свои минимальные права. БРИКС, в свою очередь, представляет собой институт нового типа потому, что в объединении не может быть одного лидера, а внутреннее устройство не является результатом соглашения между наиболее сильными участниками.

Таким образом, главный вопрос заключается в том, как связаны новая природа БРИКС и цели объединения. В основе этих целей — обеспечение интересов развития стран-участниц в самом широком смысле. Речь идет о создании таких внешних условий, которые позволят государствам наиболее полно реализовать собственный потенциал. Построение более справедливого многополярного мирового устройства является одним из таких условий, но движение к этой цели не может входить в противоречие с текущими интересами стран-участниц.

Сейчас БРИКС столкнулся с неординарной ситуацией, когда одна из стран-участниц не только стала объектом вооруженной агрессии, но и в рамках самообороны наносит ущерб другой стране-участнице, выступающей в качестве базы для действий агрессора. Дипломатический выход из этой коллизии, если он будет найден, сможет оказаться новым словом в международной политической практике, явно востребованным в будущем, когда коалиционные скрепы окажутся менее надежными, чем мы привыкли думать в прошедшие десятилетия. При этом стратегические интересы Ирана и ОАЭ являются идентичными: обе страны стремятся к тому, чтобы международное устройство стало более демократичным, и хотят расширить свои возможности, снижая зависимость от более мощных игроков.

Весьма вероятно, что думать следовало бы как раз в эту сторону: после активной фазы кризиса общность интересов может стать объединяющим фактором для вовлеченных в него государств БРИКС. Другое важное направление — это повышение устойчивости мировой экономики и политики к шокам и потрясениям, связанным с безответственным поведением отдельных крупных государств. Совершенно очевидно, что восстановление экономики Ирана, Ливана и, в меньшей степени, стран Персидского залива потребует ресурсов, которыми не располагают существующие международной институты развития или сами зачинщики региональных потрясений. Поэтому БРИКС стоило бы изучить возможность создания собственных механизмов экономического восстановления и стабилизации. Это позволило бы предложить новую устойчивую альтернативу тем инструментам, которые сейчас находятся под контролем Запада.

Нет сомнений в том, что в последние годы большинство стран Мирового большинства воспринимали БРИКС прежде всего как источник ресурсов для достижения своих целей развития. Поэтому вторая важная задача — получить эти ресурсы из альтернативного Западу источника, но при этом не попасть в зависимость от единоличных решений другой великой державы. В том случае, если БРИКС сможет взять на себя роль института стабилизации после кризисов, международный авторитет объединения только возрастет. Тем более, что это пространство действительно свободно: если бы у США и их союзников были средства на такие масштабные проекты, они сами не встали бы на путь жесткого давления на других участников мирового сообщества.

Нет оснований думать, что какая-либо еще страна БРИКС в текущем составе может подвергнуться такой массированной атаке США или их союзников. Однако, такие государства, как ЮАР, Эфиопия и Египет могут столкнуться в будущем с внешним давлением, противостоять которому им, в отличие от России или Китая, будет затруднительно. Такое давление вряд ли будет иметь военный характер, а значит, уже сейчас есть возможность готовиться к нему на уровне БРИКС и продумывать возможные варианты реагирования. В том случае, если какая-либо малая или средняя страна БРИКС столкнется с санкциями, группа может оказать ей содействие, не создавая при этом почвы для серьезного внутреннего раскола.

Также возможно движение в сторону более тесной координации в вопросах регулирования сфер двойного применения современных технологий. Известно, что США и Израиль активно используют ресурсы негосударственных игроков (крупных корпораций) для ведения агрессивной войны против Ирана. Это открывает возможность не только для широкой международной дискуссии по данному вопросу, но и для продвижения новых инициатив БРИКС в сфере регулирования искусственного интеллекта и других технологий двойного назначения. В БРИКС уже есть определенный задел в данной области, его можно активизировать, отталкиваясь от конкретной возникшей проблемы. Кризис вокруг Ирана не является стратегической проблемой или, тем более, поражением БРИКС. Напротив, он создает новые возможности для укрепления внутренней уверенности объединения и роста его международного авторитета.