Бразильские выборы и БРИКС

Журналисты и эксперты не раз пробовали найти "слабое звено" в БРИКС, указывая на возможность выхода некоторых членов "исторической пятерки". Не стала исключением и Бразилия, где об этом говорили и после импичмента Дилме Руссефф (ныне – глава Нового банка развития БРИКС), приведшего к власти правоцентриста Мишела Темера, и после стремительного восхождения к власти Жаира Болсонару, провозглашавшего крестовый поход против китайского влияния в южноамериканской стране. Ни в первом, ни во втором случае Бразилия не покинула объединение, а с возвращением в правительство Луиса Инасиу Лулы да Силвы в 2023 г. БРИКС, напротив получил новый динамизм. Октябрьские выборы 2026 г., однако, способны действительно внести нотки тревожности в расклад сил для БРИКС на мировой арене.

Действующий президент, ветеран политических баталий, намеревается стать главой государства в четвертый раз. На протяжении почти года социологические опросы показывали его заметное преимущество над любым из возможных соперников, будь то губернатор Сан-Паулу Тарсизиу де Фрейтас, губернатор Минас-Жерайс Ромеу Зема или же медийная фигура и певец Густаву Лима; любого из них Лула обыгрывал в обоих турах и даже гипотетически мог рассчитывать на победу "в один прием". 

Все изменилось после того, как правый лагерь и лично экс-президент Жаир Болсонару (он лишен права избираться и осужден за попытку государственного переворота) сделали ставку на сына Болсонару – сенатора Флавиу. Сама принадлежность к клану обеспечивала ему стартовые 25-30%, но правые и лично Флавиу Болсонару демонстрируют успешное ведение кампании, обеспечившей ему стабильный рост рейтинга. При сохраняющейся поляризации электората (уровень неприятия двух лидеров предвыборной гонки колеблется на уровне 45-50%) Лула сегодня уже точно не может рассчитывать на победу в первом туре, а Флавиу, напротив, продолжает набирать популярность. По некоторым опросам, именно он в состоянии одержать триумф в финальном противостоянии с кандидатом левого лагеря. Популярность Флавиу растет не только среди убежденных болсонаристов и более широких сегментов право крыла, но и начинает проявляться среди колеблющихся избирателей, а именно за них и пойдет главная борьба.

Ключевой опорой правого фланга остается Centrão — блок партий с выраженными консервативными и клиентелистскими практиками. На последних муниципальных выборах Centrão победил в 2673 префектурах и 11 столицах штатов, в то время как центристские партии, склонные к альянсу как с правыми, так и с левыми, контролируют 2144 города. Левые же управляют лишь 752 префектурами.

В избирательной кампании четко выделяются пять структурных линий, и, возможно, формируется шестая (но о ней – позже).

Вопросом номер 1 остается экономическая уверенность бразильских домохозяйств. Иначе говоря, индекс «смогу ли я купить новый холодильник» важнее макроэкономики (с которой пока у Лулы все в порядке). Уровень безработицы достиг самого низкого уровня за более чем десятилетие, но многие бразильцы чувствуют себя менее уверенно на рынке труда, чем год назад. Растет экономический пессимизм: большинство граждан заявляет, что условия ухудшились за последние 12 месяцев, даже несмотря на то, что долгосрочные ожидания остаются осторожно оптимистичными.

Не менее важной является проблема преступности, превратившаяся в общенациональную проблему. Избиратели хотят спокойно возвращаться вечером домой. Скандальная спецоперация в фавелах Рио (в 2025 г.) ударила и по федеральным властям. Если правительство продолжит перекладывать ответственность на губернаторов, не разработает надежную федеральную политику безопасности, оно проиграет тем, кто выступит с самим жестким дискурсом в этой сфере. Никуда не делась структурная проблема коррупции, с которой не в состоянии справиться ни федеральные, ни региональные власти, ни правительство, ни оппозиция.

Стремительно прогрессирует тренд на изменение рынка труда: прежняя прочная опора Лулы – профсоюзы – все больше размывается. 15 миллионов самозанятых граждан хотят кредитов, сокращения бюрократии и четких правил игры. Партия трудящихся уже не первый год теряет избирателей. Левым требуется обновить лозунги и риторику, иначе в новой Бразилии места для подобной партии не найдется.

Борьба идет за 10-15% голосов центра: городские образованные избиратели голосуют против, а не за — они решали  исход выборов 2018 и 2022 годов и, вероятно, решат в 2026-м. И они также очень внимательно смотрят на то, как взаимоотношения Бразилии и США влияют на экономическую ситуацию в стране.

На фоне предвыборной борьбы ощущается долгосрочное влияние приговора, вынесенного экс-президенту Ж.Болсонару за подготовку государственного переворота после его поражения на выборах 2022 г. Верховный федеральный суд отправил бывшего главу государства за решетку на 27 лет, решение поистине историческое. Однако вердикт воспринимается бразильцами неоднозначно, немалая часть общества уверена в превышении судьями полномочий и в политической мотивированности приговора. Действительно, Верховный суд за двадцать последних лет обрел существенное влияние, вмешиваясь в самые разные сферы — от политики в области здравоохранения во время пандемии до уголовных дел против высокопоставленных политических деятелей. Эта концентрация власти возродила давние опасения по поводу "супремократии" — доминирования неизбранного органа в хрупкой политической системе. И этот вопрос активно обсуждается в ходе избирательной кампании. Падение главы клана Болсонару не уничтожило болсонаризм. Опросы показывают сохраняющийся страх как перед возвращением семьи Болсонару, так и перед продолжением президентства Лулы. Закулисные переговоры о смягчении приговора не прекращаются, а парламент уже дважды проявил строптивость, провалив кандидата Лулы на вакантную должность в Верховном суде (впервые чуть ли не за столетие) и преодолев президентское вето на законопроект об амнистии (вопреки четко выраженной позиции правительства и суда).

В этом контексте пока еще сохраняющееся, но тающее на глазах преимущество Лулы в опросах, не приводит к широким ожиданиям его триумфа, не создает прочную базу для коалиции левых и центра, а лишь увеличивает градус спора о демократическом балансе. Бразилии необходимо найти способ примирения электоральной легитимности, судебной власти и доверия со стороны общества в глубоко поляризованной стране. Левым особенно надеяться не на что. Лула по-прежнему контролирует государственную машину, формирует повестку и даже отчасти может задавать темп. Но время изменилось: сам Лула 2.0 уже не тот, что прежде, серьезнейшим образом трансформировалась сама Бразилия, да и Латинская Америка и весь мир  существенно изменились. 20 миллионов бразильцев выбрались из нищеты благодаря деятельности прошлых правительств Партии трудящихся, но уже привыкли к социальной программе Bolsa Familia, ее влияние на голосование падает. Закон о налогах на доходы размером более 50 тыс. реалов, на который надеялись власти, заблокирован правым парламентом, нити взаимодействия с которым у президента все слабее с каждым днем. Любые экономические ошибки или неудачные расчеты способны стремительно конвертироваться в ущерб.

И в этой ситуации важное значение приобретает шестая линия кампании – отношения с США, которая еще полгода назад не просматривалась или не просматривалась в негативном ключе для правительства. Как минимум, это важно в свете вопроса об уверенности среднего класса Бразилии в экономических перспективах в случае сохранения противоречий в отношениях с США.

Зададимся вопросом: чем все это чревато для БРИКС?

Экс-глава государства Ж.Болсонару успел пообещать превратить БРИКС в РИКС в случае возвращения на пост президента (а также вслед за США и Аргентиной покинуть ВОЗ и разрешить Вашингтону построить военную базу в стратегической, но проблемной зоне трехграничья Бразилии, Аргентины и Парагвая, естественно, «исключительно для «борьбы с терроризмом»). Сам Болсонару не может идти на выборы ввиду дисквалификации и тюремного срока. Но его влияние внутри имеющего шансы на победу правого лагеря слишком велико, чтобы не принимать всерьез его декларации.

В 2018 г. Жаир Болсонару обещал самым решительным образом покончить с китайским присутствием в Бразилии, чего не только не сумел, но даже и не стал реализовывать; КНР ныне – крупнейший торговый партнер южноамериканской страны и важный политический союзник. БРИКС, в свою очередь, получил в тот момент хук справа, когда глава Бразилии – страны-хозяйки саммита 2019 года признал самопровозглашенного президента Венесуэлы Хуана Гуайдо, что не позволило реализовать формат "аутрич" на саммите и на несколько лет затормозило его развитие. 

Но уже годом позже бразильские власти нашли свои способы взаимодействия с неформальным клубом и, максимально дистанцируясь от политической повестки БРИКС, активно сотрудничали с его участниками в вопросах торгово-экономического сотрудничества, технологического развития и борьбы с терроризмом. Ж.Болсонару настолько крепко привязался к БРИКС, что российские МИД и экспертные круги накануне выборов 2022 г. не испытывали ни малейших опасений за судьбу группы, вне зависимости от того, кто победил бы в итоге: Лула или Болсонару. Главный стимул для Бразилии – экономическое сотрудничество с несколькими крупнейшими экономиками – перевешивал все имевшиеся частные разногласия с членами группы и БРИКС в целом.

В 2026 г. ситуация существенно отличается от того, что было четыре года назад. Администрация Дональда Трампа, выступая с позиций "Доктрины Донро", всерьез взялась за выстраивание стран Западного полушария под своим крылом, а также активно угрожает тем странам БРИКС, кто пытается сократить влияние доллара. Семья  Болсонару не скрывает своих тесных связей с хозяином Белого дома и готовности максимально блокироваться с его начинаниями. Президент Болсонару, не нашедший понимания в администрации демократа Дж.Байдена и – пока потенциальный – президент Болсонару-младший в эпоху воинствующего трампизма – две большие разницы.

Сам Флавиу Болсонару пока не делал столь резких заявлений в отношении БРИКС, хотя и дал понять, что ему не нравится масштаб китайского присутствия в бразильской экономике и он четко намерен предоставить стратегические резервы в виде редкоземельных металлов и иных ключевых ресурсов Вашингтону, дабы тот мог противостоять Пекину.

В этой связи совсем иными красками играет поездка Лулы в Вашингтон для встречи с Трампом, после того, как две стороны успели обменяться (и не раз) нелицеприятными комментариями в адрес друг друга. Предметом разговора стали вопросы двусторонней торговли (особенно тарифы), редкоземельные металлы и позиция США в отношении стран Латинской Америки. Бразильский президент уклонился от прямого ответа журналистам, стоит ли ждать американских инвестиций в область добычи редкоземельных металлов, поведав, что его страна "ищет инвестиции со всего мира".

Фоном встречи для Трампа стало недовольство американцев последствиями войны в Западной Азии, растущим долгом и инфляцией, продолжающейся деиндустриализацией и тем, что глава Белого дома нарушил ряд прежних обещаний. Для Лулы же саммит проходил на фоне увеличивающейся шаткости позиций на выборах. Обоим как никогда необходимо показать наличие хороших экономических перспектив собственным избирателям. Главная надежда Лулы прозвучала в конце его пресс-конференции: "Наши отношения действительно хорошие, что многие считали невозможным за такое короткое время. Любовь с первого взгляда, отличная химия". Если перевести с дипломатического языка на обычный, читаем: бразильские власти надеются, что Вашингтон не будет делать ставку на клан Болсонару и оказывать тому прямую помощь на выборах, надеясь вместо этого договориться о сотрудничестве с нынешним правительством. Через месяц бразильская и американская делегации начнут обсуждать детали вопроса о тарифах, от чего ранее отказывались именно бразильцы. 

Дружелюбная встреча Лулы с Трампом в Белом доме позволила бразильскому президенту подтвердить свое влияние в международной политике и объективно выразить многополярные интересы и тенденции, существующие на латиноамериканском континенте, даже если те не поддерживаются рядом правых правительств и партий. Ветерану бразильской политики удалось главное – разрушить создававшийся кланом Болсонару миф о том, что только его представители могут обеспечить конструктивный диалог и сотрудничество с США (подобно тому, что делает Хавьер Милей в Аргентине). Саммит в Белом доме и дружелюбные условия его проведения нейтрализуют в немалой степени риторику болсонаристов, крайне надеявшихся на продолжение конфронтации (хотя бы словесной) Лулы и Трампа. Париж, как известно, стоил мессы, а редкоземельные материалы и тарифы – возможно, станут той ценой, которую Лула окажется готов заплатить за победу на выборах.

Вернемся к нашему основному вопросу. Означает ли это возможность разрыва Бразилии с БРИКС и КНР? В случае Лулы эта вероятность выглядит нулевой, хотя риторику по поводу дедолларизации бразильский президент наверняка умерит (тем более, что процесс и так стагнирует), а критики в адрес Белого дома станет меньше. Возможный триумф Флавиу Болсонару делает риски для БРИКС весьма высокими, хотя и не стопроцентными. Прагматизм присущ многим бразильским правым в не меньшей степени, чем левым. Китай же вкладывает миллиарды в развитие местной инфраструктуры, включая строительство железной дороги Салвадор-Чанкай, моста между Салвадором и Итапарикой и не только. Равноценной замены этим деньгам в США не найти, а разрыв с БРИКС осложнил бы отношения с Пекином.