БРИКС и "Одна семья": трансформация индийского восприятия

БРИКС – динамично развивающийся формат, который за прошедшие годы претерпел существенную трансформацию: расширился состав, усложнилась институциональная структура, а также изменилось отношение к объединению со стороны его ключевых участников, включая Индию.

Менялась и сама Индия, где за эти годы сменилось несколько правительств. Хотя в индийских элитах, как считается, существует внешнеполитический консенсус, позволяющий Дели сохранять стабильный курс в мировой политике несмотря на то, кто именно находится у власти после очередных общенациональных выборов, трансформация индийских политических и социально-экономических реалий вкупе с процессами, происходящими в мире, способствовали тому, что отношение индийского руководства к БРИКС постепенно менялось.

Сама концепция БРИК появилась при Атале Бихари Ваджпаи – премьер-министре от "Бхаратия Джаната парти". Ваджпаи имел репутацию интеллектуала, принадлежал к индийской элите, при этом его внешнюю политику отличала дерзость, основанная на уверенности в своих силах и в светлом будущем страны. Индийская экономика при Ваджпаи начала постепенно разгоняться благодаря реформам, проведенным Радживом Ганди и Нарасимхой Рао за десятилетие до того. В формирующемся на глазах дивном новом мире создание БРИК выглядело как смелая и обреченная на успех заявка на будущее доминирование, выдвинутая молодыми экономиками, всерьез вознамерившимися сбросить дряхлеющего западного гегемона с парохода современности. БРИК в понимании тогдашнего индийского руководства олицетворял политико-экономическую трансформацию миропорядка. При этом ни Ваджпаи, ни его тогдашние партнеры по формату не желали первыми портить отношения с США, но демонстрировал спокойную уверенность, когда Вашингтон первым шел на конфликт – к примеру, вводя санкции против Индии после испытаний ядерного оружия. БРИК придавал индийскому правительству уверенности и расширял границы возможного. 

К моменту, когда БРИК был наконец создан, в Индии сменились и власть, и внешнеполитический курс. БДП, потерпев поражение на выборах, ушла от власти, премьером стал кандидат от Индийского национального конгресса Манмохан Сингх, пользующийся славой еще более тонкого интеллектуала, чем Ваджпаи. Сингх имел в активе громкую славу архитектора реформ и создателя современной индийской экономики (в правительстве Нарасимхи Рао он занимал пост министра финансов), но при этом был фигурой компромиссной и политически бессильной. Почти все время своего премьерства Сингх занимался улучшением отношений с Соединенными Штатами – не в последнюю очередь из-за того, что Дели начала тревожить растущая напористость Пекина в Юго-Восточной Азии, Восточной Африке и в регионе Индийского океана, где китайцы запустили серию инициатив, которым суждено было в будущем превратиться в «Пояс и путь». Это тревожило и Вашингтон, и индийцы, играя на американских страхах, получили реальную возможность уцепиться за локомотив американской экономики – тем более что от ситуации в американском хайтеке зависело положение в индийском айти-секторе. Именно в годы правления Сингха была сформулирована концепция Индо-Тихоокеанского региона, легшая в дальнейшем в основу индийского концептуального подхода к пространствам Индийского и Тихого океанов.   

Приход к власти в 2014 г. Нарендры Моди ознаменовал начало нового этапа. Вернувшаяся к власти БДП столкнулась с целыми набором проблем и вызовов, унаследованных от предыдущих правительств, ключевым из которых стали растущие диспропорции в развитии индийских регионов и общее замедление темпов развития национальной экономики. Для того, чтобы справиться с этой проблемой, индийское правительство затеяло внутренние реформы, одновременно попытавшись выжать максимум из внешнеполитической ситуации. В результате появилась политика, которую министр иностранных дел Индии Субраманьям Джайшанкар назвал "мультиприсоединением", в рамках которой Индия участвует во всех возможных форматах, которые в перспективе могут принести ей выгоду и в то же время не накладывают никаких обязательств. Именно этим объясняется довольно эклектичный набор организаций и инициатив, в которые Дели входит в том или ином качестве, и тот факт, что в некоторых из них, например, в Quad и BDN, Индия вместе с другими государствами "сдерживает" Китай, в а других, таких как ШОС и БРИКС, она с ним сотрудничает. "Мультиприсоединение", однако, лишь одна из набора индийских внешнеполитических концепций и инициатив, наряду с ИТР, проектами SAGAR и Mausam и другими. Большинство из них носит локальный или региональный характер; одно из немногих исключений – концепция Vasudhaiva Kutumbakam ("Весь мир – одна семья").

Сама эта фраза встречается еще в древних индуистских текстах, причем подчеркивает характерное для индийцев восприятие окружающего мира как одной семьи, в которой в гармонии живут не только люди, но и все живые (а иногда и неживые) и даже божественные сущности. Концепция эта настолько популярна, в Индии, что слова Vasudhaiva Kutumbakam даже высекли перед входом в парламент – и благополучно положили в папку к другим красивым высказываниям, которые идеально подходят для того, чтобы упомянуть в очередной речи на каком-нибудь международном форуме или в ООН: звучит красиво, расплывчато и ни к чему не обязывает. Но недавно древнюю концепцию вновь мобилизовали на благо великой Индии.

Толчком к этому стало принятие концепции "Сообщества единой судьбы человечества" на XVIII Всекитайском съезде Компартии Китая в 2012 г. Индийцы, бдительно следящие за инициативами загималайского соседа, сперва не восприняли новую китайскую идею всерьез. Но когда стало очевидно, что "Единая судьба человечества" - это не просто всерьез и надолго, но что Пекин намерен использовать эту концепцию для обоснования своих стратегических инициатив, в Дели решили, что Индии нужно свое видение полицентричного будущего – древнее по форме, современное по содержанию. "Весь мир – одна семья" подошла для этого как нельзя лучше.

Тем не менее, концепция эта сразу же оказалась под огнем критики как внутри, так и снаружи Индии. Скептики интересуются, что поднимается под одной семьей и как эта семья будет устроена – наподобие большой южноазиатской семьи, где несколько поколений живут под одной крышей и авторитет старшего неоспорим, или как-то иначе, а заодно напоминают печальные семейные истории, известные каждому индийцу – например, "Махабхарату", где родственники массово режут друг друга почем зря. Политические оппоненты обвиняют Моди и Джайшанкара в том, что те пытаются выстроить внешнеполитическую концепцию на основе ценностей, игнорируя жизненные интересы Индии. Наконец, отдельные западные аналитики и вовсе разглядели в происходящем попытку Моди опереться на философское наследие известнейшего мыслителя Свами Вивекананды, что может привести его к столкновению с союзниками по правому лагерю – движением "Раштрия сваямсевак сангх" (RSS), выступающими с прагматично-националистических позиций.

И все эти упреки и подозрения бьют мимо цели. Насколько можно судить, для индийского руководства Vasudhaiva Kutumbakam – просто одна из больших концепций, наподобие Индо-Тихоокеанского региона, вся прелесть которой – в ее неопределенности. До тех пор, пока Моди и его соратники не конкретизируют, что именно они имеют в виду, каждый волен трактовать "Весь мир – одну семью" по-своему, равно как и китайскую "Единую судьбу". Дели же это позволяет включить в Vasudhaiva Kutumbakam вообще все: от заявки на глобальное интеллектуальное лидерство в мировой политике до борьбы за экологию и программ "зеленой энергетики".

В этой ситуации БРИКС в силу своей гибкости и широты поднимаемых в его рамках проблем вполне может сыграть роль площадки для диалога о ценностях будущего мира. Под эгидой БРИКС проводится множество мероприятий, посвященных диалогу культур великих цивилизаций; логично было бы организовать в формате полуторного трека и дискуссию о том, как эти цивилизации видят пути мирового развития, тем более что другой площадки, в рамках которой можно было бы устроить такую сверку часов, просто нет. Сейчас БРИКС находится в состоянии "институционализации снизу": постепенно формируется набор форматов, некогда запущенных в рамках очередной инициативы и оказавшихся крайне удачными и полезными. Эти форматы не в меньшей степени способствуют устойчивости БРИКС, чем ежегодные встречи руководителей, и думается, что экспертно-политический диалог о будущем мирового развития станет хорошим дополнением к их списку.