Дедолларизация в БРИКС: стратегическая амбиция или практический градуализм?

Введение

Дискуссия о дедолларизации стала одной из самых заметных тем в современных обсуждениях экономического сотрудничества БРИКС. По мере расширения и углубления роли БРИКС в дебатах о глобальном управлении растет интерес к вопросу о том, способно ли объединение снизить зависимость от доллара США в торговле, финансах развития и трансграничных платежах. Однако значительная часть публичных дискуссий остается неточной. Дедолларизацию часто представляют как неизбежную замену доллара в качестве главной мировой резервной валюты. В действительности официальная позиция БРИКС предполагает нечто более взвешенное: постепенные усилия по увеличению использования национальных валют в торговых и финансовых расчетах, улучшению interoperability платежных систем и расширению финансовых инструментов, снижающих валютные риски.

Это различие важно. Официальные документы БРИКС не представляют дедолларизацию как внезапный разрыв с международной валютной системой. Скорее, они вписывают её в более широкую повестку финансовой устойчивости, институциональных реформ и более инклюзивного глобального экономического управления. Под председательством Индии в 2026 году БРИКС четко определяется через концепцию «Устойчивость, Инновации, Сотрудничество и Устойчивое развитие», где экономическая устойчивость, финансы развития и содействие торговле указаны в числе основных опор.

В данной статье утверждается, что дедолларизацию в БРИКС лучше всего понимать не как немедленную попытку вытеснить доллар на глобальном уровне, а как стратегию практического градуализма. БРИКС стремится расширить использование местных валют, укрепить финансовую и платежную инфраструктуру, а также расширить институциональные инструменты, такие как Новый банк развития (НБР). В этом смысле БРИКС пока не строит постдолларовый миропорядок; он создает для своих членов и партнеров операционное пространство, менее зависимое от доллара.

 

Что на самом деле означает дедолларизация

Полезно начать с уточнения того, что означает дедолларизация на практике. Термин относится к нескольким связанным, но разным процессам. Во-первых, это может означать расчеты по торговым операциям в национальных валютах, когда импорт и экспорт выставляются и оплачиваются без использования доллара в качестве валюты-посредника. Во-вторых, это может означать финансирование в национальных валютах, когда кредиты, облигации и инфраструктурное финансирование номинируются в местных, а не в долларах. В-третьих, это может относиться к институциональным и инфраструктурным изменениям, таким как платежные системы, клиринговые механизмы и расчетные платформы, снижающие зависимость от традиционных долларовых каналов. Четвертое, гораздо более амбициозное значение — это резервная дедолларизация, когда центральные банки существенно сокращают зависимость от доллара как резервного актива.

Эти формы дедолларизации не одинаково достижимы. Наиболее заметный прогресс БРИКС достиг в первых трех областях. В официальных заявлениях делается сильный акцент на «расширенном использовании национальных валют в торговых и финансовых расчетах», а также на проработке платежных инструментов, платформ и клиринговых механизмов БРИКС [1]. Напротив, официальные документы БРИКС не утверждают, что блок стоит на пороге замены доллара в качестве доминирующей мировой резервной валюты. Это различие важно аналитически, поскольку операционное расширение использования местных валют гораздо более достижимо, чем трансформация глобальной резервной системы.

 

Почему БРИКС стремится снизить зависимость от доллара

Интерес БРИКС к дедолларизации продиктован практическими соображениями, а не только символизмом. Одна из главных проблем — валютный риск. Когда проекты, торговля или суверенные заимствования финансируются в долларах, а доходы поступают в национальной валюте, правительства и компании подвержены девальвационным шокам и росту стоимости обслуживания долга. Стратегия Нового банка развития напрямую решает эту проблему, утверждая, что кредитование в местных валютах помогает клиентам смягчать валютные риски и снижать зависимость от дорогостоящих своп-рынков. В его годовом отчете также отмечается, что доступ к кредитам в местной валюте и использование валютных свопов могут устранить несоответствия денежных потоков и снизить затраты, связанные с хеджированием.

Вторая мотивация — финансовая устойчивость и автономия политики. Страны БРИКС все чаще выступают за более инклюзивную и представительную международную финансовую архитектуру. В этом контексте стремление к торговле и финансированию в местных валютах связано с более широкими усилиями по снижению уязвимостей, связанных с чрезмерной зависимостью от внешних платежных систем, внешних условий ликвидности и устоявшихся финансовых посредников. В заявлениях лидеров и министров БРИКС 2025 года эти усилия вписываются в более широкий проект укрепления сотрудничества Глобального Юга и реформирования структур глобального управления.

Третьим фактором являются высокие издержки и неэффективность трансграничных платежей. В Совместном заявлении министров финансов и управляющих центральными банками БРИКС 2025 года был одобрен «Технический доклад: Трансграничная платежная система БРИКС», и отмечено, что он должен поддержать усилия по содействию «быстрым, недорогим, более доступным, эффективным, прозрачным и безопасным трансграничным платежам» между странами БРИКС и другими государствами. Эта формулировка показывает, что дедолларизация касается не только выбора валюты, но и инфраструктуры, по которой движутся торговля и финансы.

 

Торговые расчеты против замены резервной валюты

Серьезная аналитическая ошибка во многих дискуссиях о дедолларизации БРИКС заключается в смешении расчетов в национальных валютах в торговле с заменой резервной валюты. Это принципиально разные проекты. Расчеты в местных валютах в торговле могут расширяться постепенно, через двусторонние или многосторонние соглашения, особенно там, где объемы торговли велики, а платежные каналы могут быть эффективно развиты. Именно поэтому в документах БРИКС основное внимание уделяется национальным валютам, платежным инструментам и технической осуществимости.

Замена доллара в качестве ведущей мировой резервной валюты — задача гораздо более сложная. Статус резерва зависит от наличия глубоких и ликвидных рынков капитала, широкого международного доверия, предсказуемости правовой среды, сильной базы инвесторов и мощных сетевых эффектов. Ни в одном из официальных заявлений БРИКС не говорится, что такой переход неизбежен. Вместо этого они указывают на более инкрементальное видение: увеличение доли транзакций, которые могут быть проведены вне доллара там, где это коммерчески и институционально целесообразно.

Вот почему идея практического градуализма так полезна. БРИКС не нужно заменять доллар в глобальном масштабе, чтобы изменить финансовый ландшафт для своих собственных членов. Если больший объем торговли сможет рассчитываться в национальных валютах, если больше инфраструктурных проектов сможет финансироваться без валютного несоответствия, а платежные системы станут более совместимыми, то значимая степень дедолларизации уже будет достигнута.

 

Роль Нового банка развития

Новый банк развития является наиболее очевидным институциональным механизмом, через который дедолларизация БРИКС обретает материальную форму. Правовая база НБР позволяет ему предоставлять финансирование в местных валютах, где это уместно, а его Общая стратегия на 2022–2026 годы прямо указывает, что финансирование в национальных валютах является ключевым компонентом его ценностного предложения. В стратегии также предусмотрено, что Банк стремится к тому, чтобы 30% его финансовых обязательств в рамках стратегического цикла были номинированы в национальных валютах стран-членов, в зависимости от рыночных условий, нормативных требований и ценообразования. Годовой отчет Банка подтверждает важность этой цели и объясняет, что кредитование и свопы в местных валютах помогают снизить подверженность валютному и процентному риску.

Это важно как минимум по трем причинам. Во-первых, это согласовывает финансирование с внутренними потоками доходов, уменьшая валютное несоответствие. Во-вторых, это поддерживает развитие внутренних рынков капитала, поощряя финансирование в местных валютах. В-третьих, это дает БРИКС практичный и надежный финансовый институт, через который может происходить постепенная диверсификация. Официальные заявления БРИКС неоднократно поддерживали роль Банка, и в заявлении министров иностранных дел от апреля 2025 года подчеркивалась важность «постоянного расширения финансирования в местных валютах и усиления инноваций в инвестиционных и финансовых инструментах».

В то же время НБР иллюстрирует и пределы дедолларизации. Банк продолжает работать в рамках глобальной финансовой системы, где долларовое финансирование остается важным. На странице его текущих проектов указано, что он одобрил финансирование на сумму 42,9 млрд долларов США в рамках 139 проектов, что демонстрирует значительный масштаб, однако его модель финансирования остается диверсифицированной, а не исключительно основанной на местных валютах. Урок здесь не в том, что проект дедолларизации провалился, а в том, что он разворачивается в рамках существующих рыночных реалий, а не вне их.

 

Платежные системы и финансовая инфраструктура

Если торговля в местных валютах должна расширяться, платежные системы должны стать более эффективными и совместимыми. Именно поэтому дискуссия в БРИКС все больше фокусируется на финансовой инфраструктуре («финансовых трубах»), а не на лозунгах. В Декларации лидеров 2025 года приветствовался прогресс, достигнутый Целевой группой БРИКС по платежам, и поддержано продолжение обсуждения Инициативы БРИКС по трансграничным платежам с акцентом на цель более быстрых, дешевых и безопасных платежей. Министры финансов и управляющие центральными банками в 2025 году повторили этот акцент, а также упомянули о продолжении технического диалога по расчетной и депозитарной инфраструктуре.

Это говорит о том, что реальным тестом для дедолларизации БРИКС является не то, появится ли внезапно драматическая альтернативная валюта, а то, сможет ли блок создать надежные системы для обмена сообщениями, расчетов, клиринга и поддержки ликвидности. Если импортеры и экспортеры столкнутся с более низкими издержками и меньшими задержками при использовании национальных валют, то дедолларизация приобретет коммерческий смысл. Если нет, то доллар продолжит доминировать по умолчанию, независимо от политических деклараций.

 

Барьеры на пути дедолларизации БРИКС

Несмотря на набранный импульс, дедолларизация БРИКС сталкивается с серьезными структурными ограничениями. Первое — конвертируемость. Не все валюты стран БРИКС одинаково доступны для приобретения, торговли, хеджирования или репатриации. Второе — ликвидность и глубина рынка. Чтобы валюта широко использовалась в торговле и финансах, она должна поддерживаться ликвидными рынками, надежными инструментами и широким доверием инвесторов. Стратегия НБР признает, что использование национальных валют в разных странах будет варьироваться в зависимости от рыночных условий, нормативных требований и ценообразования.

Третье препятствие — доверие и макроэкономическая стабильность. Частные фирмы и финансовые институты будут использовать местные валюты только там, где волатильность, регуляторная неопределенность и операционные трения являются управляемыми. Четвертое препятствие — институциональная фрагментарность. БРИКС — это не валютный союз, а коалиция государств с разнообразными режимами валютного курса, финансовыми системами и геополитическими интересами. Это разнообразие является политически одной из сильных сторон БРИКС, но технически оно усложняет валютную координацию. Поэтому в официальных документах БРИКС используется осторожная лексика о целесообразности, обсуждениях и техническом сотрудничестве, а не о немедленном внедрении.

 

Как реально будет выглядеть успех

Для БРИКС успех не должен определяться как прекращение доминирования доллара в обозримом будущем. Этот критерий слишком абсолютизирован и не подтверждается официальными документами. Более реалистичный ориентир будет включать: растущую долю внутриблоковой торговли и торговли с партнерами БРИКС, рассчитываемую в национальных валютах; более широкое использование финансирования развития в местных валютах; более надежную совместимость трансграничных платежей; снижение транзакционных издержек и затрат на хеджирование для компаний и правительств.

С этой точки зрения дедолларизация — это не бинарное событие, а постепенный процесс диверсификации. Её цель — не отменить доллар, а уменьшить чрезмерную зависимость от него там, где эта зависимость создает уязвимость, неэффективность или ограничения для политики. Это более реалистичное и измеримое понятие успеха.

 

Заключение

Дедолларизацию в БРИКС следует понимать как стратегию практического градуализма, а не валютного разрыва. Официальные заявления БРИКС последовательно поддерживают расширение использования национальных валют, совершенствование платежных механизмов и расширение инновационных финансовых инструментов. Новый банк развития стал наиболее конкретным институциональным выражением этой повестки, открыто продвигая финансирование в местных валютах и стремясь со временем масштабировать такое кредитование.

Ограничения остаются существенными. Доллар продолжает доминировать благодаря глубине рынка, ликвидности и сетевым эффектам. Валюты стран БРИКС сильно различаются по конвертируемости, стабильности и финансовой инфраструктуре. Однако эти ограничения не лишают проект БРИКС смысла. Они лишь проясняют его истинную природу. В настоящее время БРИКС не заменяет доллар как ядро международной валютной системы. Однако он неуклонно создает более широкое пространство для торговли в национальных валютах, более гибкого финансирования развития и более автономных механизмов трансграничных расчетов. Возможно, это и не равнозначно постдолларовому миропорядку, но это означает существенную перебалансировку финансовых возможностей в рамках Глобального Юга.