Цифровая общественная инфраструктура в БРИКС: индийская модель как основа для взаимодействия

В последние годы цифровые технологии все заметнее влияют на структуру мировой экономики. Речь идет не только о внедрении новых сервисов, но о более глубокой трансформации – о том, как перераспределяются экономические и технологические возможности между государствами. В этой логике ключевую роль начинают играть базовые цифровые системы, обеспечивающие работу государственных услуг, финансовых механизмов и обмена данными.

Именно здесь возникает концепция цифровой общественной инфраструктуры (digital public infrastructure, DPI). В отличие от точечных решений, она предполагает формирование целостной архитектуры, которая функционирует как общественное благо: обеспечивает доступ к услугам, масштабируется и сохраняет устойчивость при росте нагрузки.

Такой подход трудно отнести к уже сложившимся моделям. С одной стороны, в мировой практике доминируют решения, построенные вокруг частных платформ – например, Visa, Mastercard или Apple Pay. С другой – существуют закрытые государственные экосистемы, как в случае с китайскими WeChat Pay и Alipay. Цифровая общественная инфраструктура фактически предлагает третий вариант: системы, которые остаются открытыми, совместимыми и пригодными для использования разными участниками. В условиях, когда универсальные глобальные стандарты так и не сложились, подобная инфраструктура начинает выполнять не только техническую, но и стратегическую функцию.

Для БРИКС этот вопрос стал особенно актуальным в последние годы. Усиление геоэкономической фрагментации, санкционные ограничения и изменение конфигурации технологических рынков подталкивают страны к поиску собственных инструментов взаимодействия. При этом расширение объединения увеличило его ресурсы, но одновременно показало, что одной политической координации недостаточно. Требуются более прикладные механизмы, и цифровая инфраструктура как раз оказывается одной из немногих сфер, где такие решения можно реализовать относительно быстро.

На этом фоне опыт Индии выглядит показательным. В отличие от многих стран, где цифровизация остается набором отдельных сервисов, Индии удалось выстроить целостную модель. При этом она не копирует ни частноплатформенный подход (как в случае Visa, Mastercard или Apple Pay), ни закрытую государственную логику (WeChat Pay, Alipay). Речь идет о комбинированной системе, где государство задает базовые рамки, но сама архитектура остается открытой. За счет этого обеспечивается и контроль, и широкое распространение решений среди пользователей и бизнеса.

Основой такой модели стала архитектура India Stack. В нее входят несколько взаимосвязанных элементов. Прежде всего это система цифровой идентификации Aadhaar, охватывающая более 1,3 млрд человек и фактически служащая точкой входа к государственным и финансовым услугам. Не менее важную роль играет платежная система UPI, которая сегодня обрабатывает свыше 10 млрд операций в месяц и позволяет осуществлять мгновенные переводы с минимальными издержками. При этом UPI уже вышла за пределы национального рынка: реализуются и тестируются интеграции с системой PayNow в Сингапуре, а также с платежными решениями в ОАЭ и Непале; параллельно обсуждаются проекты с другими странами Глобального Юга. Третий важный компонент – Data Empowerment and Protection Architecture (DEPA), задающая подход к управлению данными, при котором ключевая роль отводится самому пользователю. В совокупности это формирует не набор сервисов, а масштабируемую систему, которую можно адаптировать под разные условия.

Со временем индийский подход перестал ограничиваться внутренней повесткой цифровизации и начал использоваться во внешнем контуре. Речь идет не столько о продвижении отдельных решений, сколько о попытке предложить другим странам саму архитектуру – набор базовых принципов и технологических модулей, которые можно адаптировать под национальные задачи. В этом заключается ключевое отличие от альтернативных моделей: если многие решения предполагают либо экспорт готовых платформ, либо встраивание в уже существующие экосистемы с высокой степенью зависимости, то в индийском случае акцент сделан на переносе логики построения системы. Именно это делает такой подход более гибким и потенциально приемлемым для стран Глобального Юга.

Для БРИКС подобная логика открывает вполне прикладные возможности. Прежде всего это касается платежной сферы. Практика использования UPI показывает, что речь может идти не просто о дешевых и быстрых переводах, а о системах, которые в принципе допускают сопряжение с другими национальными решениями. На фоне ограничений в доступе к традиционным международным финансовым каналам такая совместимость начинает играть самостоятельную роль, позволяя частично обходить инфраструктурные ограничения и снижать стоимость транзакций.

Не менее чувствительным остается вопрос цифровой идентификации и связанных с ней государственных сервисов. Во многих странах БРИКС сохраняются структурные проблемы – от ограниченного доступа к финансовым услугам до высокой доли неформальной экономики и слабой институциональной связанности. В этом контексте цифровая инфраструктура рассматривается уже не только как технологическое решение, а как инструмент, который может влиять на распределение ресурсов и расширение охвата базовых услуг.

Отдельный блок вопросов связан с управлением данными. На фоне отсутствия единых глобальных правил и конкуренции цифровых моделей БРИКС потенциально может стать площадкой для выработки альтернативных подходов. Индийская модель здесь интересна именно своей промежуточностью – она сочетает элементы регулирования с сохранением гибкости, не сводясь ни к жесткому государственному контролю, ни к полной зависимости от частных корпораций.

При этом потенциал цифровой общественной инфраструктуры не стоит рассматривать как автоматически реализуемый. Страны БРИКС существенно различаются по уровню цифрового развития, институциональной готовности и нормативной базе. Это затрудняет быструю интеграцию. Дополнительные ограничения связаны с вопросами кибербезопасности, защиты персональных данных и, в более широком смысле, доверием к цифровым системам. Сохраняется и внешняя конкуренция – как со стороны китайских решений, так и со стороны западных технологических компаний.

Тем не менее именно цифровая общественная инфраструктура остается одним из немногих направлений, где БРИКС способен перейти от деклараций к практическим результатам. В этом смысле Индия выступает не столько как лидер, сколько как поставщик архитектурных решений и инициатор иной логики взаимодействия – через совместное использование технологий. Вопрос в том, удастся ли масштабировать этот подход на многостороннем уровне и превратить его в устойчивую основу цифровой интеграции внутри объединения.