Искусственный интеллект становится полем глобальной конкуренции: за стандарты и правила регулирования ИИ, инфраструктуру, данные, вычислительные мощности, кадры и право определять направления технологического развития. БРИКС постепенно превращается из площадки деклараций о цифровом сотрудничестве в пространство, где формируется незападная рамка глобального управления ИИ.

Центральную роль в этом процессе играет Китай. Он выступает инициатором, институциональным архитектором и ресурсным донором ИИ-повестки БРИКС. Однако устойчивость этой архитектуры будет зависеть от того, насколько она отражает интересы Индии, Бразилии, России, ЮАР и новых участников объединения. В 2026 году эта зависимость стала ещё более заметна: китайская инициатива вышла за пределы БРИКС, а его участники вошли в конкурирующие контуры сотрудничества по ИИ.

Китайская формула: от принципов к инфраструктуре

Стратегия Китая в БРИКС состоит из трёх уровней.

ПЕРВЫЙ УРОВЕНЬ: НОРМАТИВНЫЙ. Китай опубликовал собственную инициативу по глобальному управлению ИИ, в центре которой находятся технологический суверенитет, недопустимость цифровой дискриминации, безопасное использование данных и более широкое участие развивающихся стран в выработке международных правил. В этой логике ИИ рассматривается не только как объект регулирования, но и как ресурс развития, получение доступа к которому не должно зависеть от ограниченного круга стран-технологических центров. Китайская формула «развитие, суверенитет, доступ к технологиям» хорошо встраивается в идентичность БРИКС как объединения, оспаривающего неравномерное распределение власти и технологических возможностей в мировой системе.

ВТОРОЙ УРОВЕНЬ: ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ. Китай вносит тему ИИ в постоянные механизмы БРИКС: исследовательские группы, форумы, центры компетенций, промышленные платформы и образовательные программы. В 2024 году Пекин основал China-BRICS AI Development and Cooperation Center – площадку для обмена знаниями, совместных исследований, обучения в сфере ИИ и внедрения ИИ-решений в странах БРИКС. В том же году Казанская декларация закрепила необходимость обмена опытом по развитию и использованию ИИ. В 2026 году Пекин вынес эту логику за пределы БРИКС: в июле 29 стран учредили в Шанхае Всемирную организацию сотрудничества в области ИИ (WAICO).

ТРЕТИЙ УРОВЕНЬ: РЕСУРСНЫЙ. Китай обладает значительно более мощной ИИ-инфраструктурой, чем большинство других участников объединения: развитым сектором ИИ-компаний, крупными технологическими платформами, внушительными вычислительными мощностями, университетскими программами и опытом внедрения ИИ-решений в промышленность, государственные управление и сервисы. Именно это преимущество позволяет Китаю выдвигать в БРИКС не только политические формулы, но и конкретные предложения: по обмену технологиями, развитию облачной инфраструктуры, внедрению образовательных программ и промышленных решений.

В Нью-Дели китайское предложение оформилось в пакет инициатив: открытое ИИ-сообщество БРИКС, сотрудничество по большим языковым моделям, облачная платформа и альянс подготовки инженеров. Ещё в июле Пекин пообещал развивающимся странам 5000 мест на обучении и научных семинарах по ИИ за пять лет.

 

Взгляд БРИКС на глобальное развитие ИИ

Объединение постепенно оформляется как альтернативная площадка для обсуждения глобального управления ИИ. Эта альтернатива не предполагает отказа от международного права или многосторонних институтов. Напротив, в 2025 году лидеры БРИКС приняли заявление о глобальном управлении ИИ, где подчеркнули роль ООН, необходимость обеспечения равного доступа к технологиям, поддержку открытых моделей и недопустимость превращения стандартов безопасности, прозрачности и этичности ИИ в барьеры для развивающихся экономик.

При этом китайские инициативы меняют саму рамку обсуждения: ИИ в БРИКС рассматривается не только как технология, требующая регулирования, но и как инфраструктура развития, доступ к которой распределён крайне неравномерно. В связи с чем позиция БРИКС строится не столько на отрицании западных моделей, сколько на смещении акцентов. Если в западной дискуссии об ИИ центральное место часто занимают безопасность моделей, защита прав пользователей, прозрачность алгоритмов и предотвращение злоупотреблений, то в логике БРИКС эти вопросы дополняются проблемой технологической зависимости. Безопасность ИИ здесь означает не только корректность и предсказуемость алгоритмов, но и защиту от внешнего технологического давления. Прозрачность включает не только объяснимость работы моделей, но и понимание того, кто контролирует данные, инфраструктуру и стандарты. Развитие компетенций предполагает обучение не только использованию готовых ИИ-инструментов, но и умению создавать, адаптировать и контролировать собственные системы.

В этом смысле БРИКС предлагает не просто иной язык регулирования ИИ, а другую политическую оптику. Для стран объединения ИИ становится одновременно вопросом технологической модернизации, государственного суверенитета, экономического развития и перераспределения ресурсов и возможностей в мировой системе.

 

Не монолит: как другие страны БРИКС меняют ИИ-повестку

Китай задаёт основной импульс развитию сотрудничества в рамках БРИКС по теме ИИ, а другие участники наполняют повестку содержанием, которое отражает их собственные стратегические приоритеты и национальные модели развития ИИ.

Позиция России во многом созвучна китайской линии в вопросах технологического суверенитета, санкционной устойчивости и критики западной монополии. Однако российская ИИ-стратегия имеет и собственную специфику: приоритет импортозамещения технологической инфраструктуры, ставка на собственные ИИ-модели (т.н. суверенные). Для России ИИ-повестка БРИКС важна не только как пространство нормотворчества, но и как возможность снизить зависимость от западных технологических экосистем.

Индия поддерживает идею инклюзивного управления ИИ и так же утверждает, что говорит от имени Глобального Юга. Однако её позиция отличается от китайской. Нью-Дели стремится быть не потребителем, а производителем ИИ-решений. Индия в своей стратегии делает ставку на создание собственных базовых моделей, развитие публичной вычислительной инфраструктуры, подготовку кадров и цифровую дипломатию. Страна присоединилась к Pax Silica, американскому формату по ИИ, полупроводникам и критическим минералам, но не вошла в WAICO. На данный момент индийская линия не разрушает общую повестку БРИКС: она делает её менее однополюсной, формируя внутри объединения второй крупный центр технологического влияния.

Бразилия усиливает социальное измерение ИИ-повестки. Для неё искусственный интеллект – это не только вопрос суверенитета и промышленной модернизации, но и проблема неравенства, труда, защиты граждан, образования и справедливого распределения выгод. Таким образом ИИ-повестка БРИКС получает не только инфраструктурное, но и социально-распределительное измерение. Эту логику Бразилия переносит и на глобальный уровень: заявление БРИКС 2025 года о глобальном управлении ИИ было принято под её председательством.

ЮАР связывает ИИ-повестку БРИКС с африканскими интересами и задачами инклюзивного развития. Для Претории искусственный интеллект важен как инструмент преодоления цифрового разрыва и решения базовых инфраструктурных проблем: в энергетике, транспорте, государственных услугах и образовании. ЮАР поддерживает китайско-бразильскую линию на более справедливое глобальное управление ИИ, при этом стремится встроить в неё африканскую повестку.

Внутри объединения складывается коалиционная, а не единообразная повестка: Китай предлагает инфраструктуру, Россия делает акцент на автономию, Бразилия – на социальные вопросы, ЮАР – на африканские приоритеты, а Индия ищет баланс между разными технологическими полюсами.

При этом участники БРИКС присоединились к различным внешним контурам. Китай, Россия, Бразилия, ЮАР, Индонезия, Эфиопия и Иран вошли в WAICO. Индия и ОАЭ отказались от членства в этой организации, но присоединились к инициативе Pax Silica, ориентированной на тесную интеграцию с американоцентричной ИИ-экосистемой. На фоне всех этих событий остро встаёт вопрос: удастся ли странам БРИКС сохранить единую ИИ-повестку?

 

От китайского импульса к распределённому лидерству

На горизонте ближайших трёх-пяти лет Китай, вероятнее всего, сохранит роль системного архитектора ИИ-повестки БРИКС: остальные участники пока не обладают сопоставимым набором необходимых параметров. Однако они уже вносят содержательные акценты, без которых повестка БРИКС не смогла бы претендовать на статус полноценной альтернативы западным моделям управления ИИ.

Ближайшая проверка наступит в 2027 году, когда Китай возглавит объединение. Председательство покажет, будет ли Пекин продвигать свои инициативы через БРИКС, где нужен консенсус с Индией, или через WAICO, в которую Индия не входит. На горизонте десяти лет конфигурация может стать более сложной. Если Индия, оставаясь в общей повестке БРИКС, продолжит укреплять собственную ИИ-инфраструктуру и развивать международную цифровую дипломатию, а Россия сможет оформить свою идею создания суверенных ИИ-моделей в конкретное предложение для стран-участниц, внутри БРИКС может сформироваться не китайская монополия, а распределённое лидерство.

Однако распределённое лидерство в БРИКС не возникнет автоматически. Для этого необходимы как минимум три условия: общая инфраструктура вычислений и данных, механизмы финансирования совместных проектов и политически приемлемая модель распределения технологического влияния. Без этих условий БРИКС рискует остаться лишь площадкой нормативной координации, не полноценным центром производства и внедрения ИИ-решений.

Отсюда главный парадокс китайской роли: чем активнее Китай продвигает ИИ-повестку БРИКС, тем больше ему нужны другие страны не как статисты, а как соавторы. Без них китайская инициатива будет выглядеть как национальный проект под маской многосторонности. С их участием она превращается в более широкую платформу Глобального Юга, способную претендовать на участие в глобальном управлении искусственным интеллектом.

 

Итог

Потенциал БРИКС в глобальной ИИ-политике будет зависеть от того, сможет ли объединение превратить китайский импульс в более распределённую архитектуру сотрудничества. Однако Пекин уже создал WAICO, в которой согласие Индии для принятия решений не требуется. БРИКС может стать одной из нескольких площадок китайской ИИ-дипломатии, а не её главной платформой.

Если всё же развитие пойдёт по сценарию создания распределённой архитектуры, БРИКС сможет выйти за пределы декларативной цифровой повестки и стать самостоятельным центром глобального управления ИИ, который не только формулирует альтернативные принципы, но и реализует их через собственные базы данных, вычислительные мощности, образовательные программы, промышленные решения и экспертные институты. Если же такая трансформация не состоится, ИИ-повестка БРИКС сохранит лишь политическую значимость, оставшись институционально слабой и декларативной.