Post mortem: мир в одном флаконе

Возможно нас уже нет и все, что сейчас происходит, это коллективные фантомные боли нашего окончательно сошедшего с ума мира. Правила – какие правила? Международного права фактически больше нет, все 35 лет после развала Ялтинско-Потсдамской системы эту конструкцию упорно пытались заменить неким сводом удобных ключевым мировым элитам правил. Но и когда-то придуманная Западом концепция мира, основанного на правилах, сейчас тоже просто выкинута на помойку. Ценности – уже давно это слово стало использоваться как антитеза себя. Именно поэтому менее «передовые» сообщества, вроде тех же самых стран БРИКС, зачастую говоря о ценностях должны добавлять или слово традиционные, или национально-исторические. Впрочем, степень принятия старых, традиционных или исторических ценностей и там зависит от степени влияния глобальных СМИ на умы местного, особенно молодого населения. Пришло время пост-правды, пост-человечества, анти-ценностей. Впервые сильнейшему игроку не нужно маскировать свои реальные намерения красивыми словами и изобретать оправдания своим действиям. Бомбить и уничтожать женщин и детей можно, просто потому, что кому-то можно все, потому что редкие голоса против не будут услышаны, потому что так удобнее. А еще потому, что это демонстрация того, что Кесарю можно все, и любое самое гнусное действие Кесаря становится сакральным, независимо от глубины морального падения. Потому что, что такое мораль, если так хочет сильнейший, любое его действие оправдано.
Трамп - не отклонение, Трамп – естественное развитие современного миропорядка. Человеческое «я мыслю, следовательно я существую» перешло на иную стадию, и Трамп довел это выражение до совершенства – «Я могу уничтожать и быть откровенен в своих целях, следовательно Я – Высшая сила и центр мирообразования». «Я» здесь не случайно предложено даже в русском языке с большой буквы.

Впрочем, сомневаться в реальности существовании мира заставляет не столько подход США (с Израилем), сколько молчание остальных. Жертва огрызается, но надеется на милость. Все остальные, такие же потенциальные жертвы в ближайшем или более отдаленном будущем, молчат или почти молчат. Международные институты, суверенные государства – выглядит, как будто они не просто устарели, а прекратили свое существование без возможности восстановления. Почти совсем не слышно и тех, на кого возлагалась робкая, но все же растущая надежда стран глобального большинства, да и «неэлитных» частей населения стран Запада: БРИКС как объединения.

 

Пациент скорее жив?

Да, это совсем не значит, что БРИКС мертв, или даже так, что БРИКС более мертв, чем ООН или любой другой международный механизм. Более того, представляется, что именно у БРИКС все еще остается больше возможностей и даже поля для маневра. И любой более или менее грамотный бриксолог совершенно справедливо заметит, что БРИКС – это ни разу не военный альянс, у него нет обязательств по защите своих членов, и тем более, по коллективному военно-политическому ответу зарвавшемуся агрессору.

Общая работа объединения не застопорилась. Индийский председатель продолжает с разной степенью интенсивности работать по четырем ключевым объявленным приоритетам председательства. Активно ведутся дискуссии о возможностях БРИКС в экономическом и социальном развитии как самих этих стран и стран-партнеров, так и положительном влиянии на мировые процессы.

Что несколько больше смущает, так это псевдо-активизация говорильни без реального содержания. Так, выдрессированные в рамках западных образовательных систем эксперты с удовольствием предлагают для обозначения работы БРИКС красивые букво-системы – 4 К, 5 А, 7 И и пр[1]. Хотя за красивыми лозунгами зачастую забывается о реальном, содержательном наполнении и недекларативном движении вперед. Более того, пока мы продолжаем мыслить в заданных нам рамках, любые самые благие начинания будут ограничены по своим возможностям и результатам.

Фактически как прорыв, как лозунг мирового большинства, или если хотите, Глобального Юга и Востока, рассматривается движение к незападным теориям международных отношений. С одной стороны, цель действительно благая. Изучить и систематизировать все то, что продвигают ученые и исследователи не из США, Европы или же англо-саксонской части Тихоокенского региона. С другой стороны – сама терминология всячески подчеркивает второстепенность данных течений по отношению к западным концептам. В развитие такого стереотипа и появляется тезис о том, что БРИКС это не-Запад, а не анти-Запад.

И снова, совершенно не хочу сказать о том, что это неправда, БРИКС действительно не является анти-Западом, или анти-системой. Говоря о БРИКС многие, впрочем, как и Ваша покорная слуга, всячески подчеркивают его кооперативную и положительную природу, природу кооптации, мягкой альтернативы в дополнение к существующей системе, движение не против, а за, но со своей спецификой. Даже вспоминается в этой связи забытий советский лозунг о построении социализма с человеческим лицом. Но именно в такой парадигме и лежит ограниченность возможностей ее последователей. А подтолкнул к окончательному осознанию незаконченности подобной конструкции недавний разговор с бывшим шерпой ЮАР в БРИКС, а ныне послом ЮАР в Индии (или правильнее сказать Высоким комиссаром) Анилом Суклалом[2]. Он обратил внимание на ущербность заявлений о том, что БРИКС – это не-Запад. И речь здесь совсем не о том, что мы соглашаемся с тезисом наших оппонентов о том, что БРИКС это угроза Западу, угроза сложившемуся укладу «пожилых» развитых государств. И, следовательно, что Трамп и Ко правы, рассматривая БРИКС как дестабилизирующий фактор и угрозу. Этого нет, и не будет, по крайней мере в картине мира стран БРИКС (за психологические особенности наших партнеров на Западе мы, к сожалению, или к счастью, отвечать не можем, поэтому не можем и указывать им, как осознавать этот мир). Но важно другое: то, что мы совсем не должны брать в качестве референса Запад как концепт. БРИКС может и должен работать не отталкиваясь от наследия западных стран. Их достижения где-то применимы и могут являться примером, где-то наоборот ведут к катастрофе и деградации. Соответственно, ничего из предложенного Западом не может являться истиной, высеченной в граните. Как в свое время в СССР набил оскомину лозунг «догнать и перегнать Запад», оказавшись тупиковым путем, так и сейчас концепция незападного объединения не обеспечивает базу для построения другого, более справедливого мира. У пути вперед есть много развилок. БРИКС должен выбрать свой путь, не выступая ни противником или соперником Запада или кого бы то ни было еще; не противопоставляя себя, но и не ориентируясь на чуждые для себя парадигмы; не принижая себя второстепенностью собственных идей и подходов.

 

Игра по правилам на арене без правил

За 20 лет своего существования (именно о такой длительности совместной работы говорят многие эксперты и официальные лица, хотя первый саммит прошел лишь в 2009 году) БРИКС действительно может похвастаться достаточно внушительным списком достижений. Говорить о том, что БРИКС нечего предъявить миру, когда речь заходит о конкретике, могут только те, кто поверхностно подходит к изучению современных международных отношений, или же те, кто намеренно искажают существующую картину мира. Поэтому здесь мы отнюдь не говорим о том, что БРИКС ничего не достиг. Это было бы не правдой. Тем не менее, нам есть куда стремиться.

Именно поэтому необходимо отметить, что при всех существующих общих достижениях и действительно неплохих результатах, в частности, созданного в рамках БРИКС Нового Банка Развития (НБР), его деятельность жестко ограничена теми возможностями, которые дает ему текущая финансово-экономическая система. Да, в нем нет ни одной западной страны. Да, он не требует от финансируемых стран выполнение неприемлемых политических условий, убивающих экономику и социальную структуру страны-реципиента, как это делают институты вроде Всемирного Банка или МВФ. Но, тем не менее, его вклад остается каплей в море западных правил и институтов. И это не только потому, что его капитал не сравним с уже накопленным объемом западно-центричных институтов, того же Всемирного Банка – ситуация со временем будет однозначно меняться, причем в пользу НБР. Основной вопрос в другом. НБР не может действовать независимо, любое его действие жестко ограничено теми рамками, которые в существующей западно-центричной системе заданы для любого института. НБР, соответственно, находится в подчиненном положении по отношению к данной системе.

Аналогично все еще не может предложить жизнеспособного варианта выхода из-под гнета Запада ни для одной из затронутых значимой финансовой турбулентностью стран с переходной экономикой созданный более десяти лет назад Пул условных валютных резервов (ПУВР) БРИКС, лишь «успешно завершая» очередные тестирования.

Также для реального запуска действительно очень привлекательной инициативы российского председательства о совместной платформе экономического роста, БРИКС необходимо выйти за рамки нынешних системных ограничителей, сформулировав основные правила новой экосистемы, не основывающейся на правилах и идолах прежней, условно Бреттон-Вудской системы. Тем более, что и Запад уже давно очень выборочно сохраняет приверженность только тем правилам, которые все еще работают в их пользу.

Следует наконец глубоко оценить теоретические, идеологические и культурно-цивилизационные подходы каждой из стран БРИКС к международному взаимодействию. Уже давно длящиеся дискуссии о необходимости поиска общих цивилизационных ценностей следует выделить в качестве одной из основных задач третьего столпа сотрудничества БРИКС, уделив внимание формулировке единой ценностной платформы на официальном уровне и не ограничиваясь спорадическими встречами маргинальных философов отдельных стран БРИКС. Это должно стать системной работой, которая и может привести к формированию парадигмы БРИКС не как не-Запада, а как самостоятельной сущности.

Одновременно БРИКС не может закрывать глаза на потенциально разрушительные для блока проблемы, надеясь, что ситуация как-то разрулится сама. Никто не говорит о том, что легко продолжать рассуждать в расширенном составе не только об общих проблемах устойчивости, развития, ЦУР и пр., но и непосредственно о проблемах мира, глобальной и региональной безопасности в условиях продолжающегося конфликта, ставшего результатом агрессии США и Израиля против Ирана. И если ранее проблема Украины, независимо от нюансов позиции каждого из стран-членов, не имела такого эффекта на работу БРИКС, т.к. затрагивала лишь одну из сторон, то удары Ирана по базам США в странах Залива, включая члена БРИКС ОАЭ, приводящие в том числе и к разрушениям среди гражданской инфраструктуры страны, представляет собой гораздо более тяжелую проблему. Не влияли на БРИКС в той же мере и периодически возникающие пограничные стычки между его двумя членами – основателями – Индией и Китаем. Они оставались в повестке двусторонних отношений и не затрагивали более глобальные общие интересы обеих стран, продвигавшиеся в рамках БРИКС.

Сегодня же ситуация совсем другая. Текущий конфликт затрагивает жизненно-важные аспекты выживания как таковые для всего Ирана. Не менее сложная ситуация складывается и для ОАЭ, т.к. присутствие на их территории как военных баз США, так и целого ряда стратегически важных американских институтов, рассматривается Ираном в логике ударов по этим целям. Что в свою очередь оборачивается трагедией для самих ОАЭ и его населения.

Можно ли в такой ситуации ограничиться обсуждением общих социально-экономических и гуманитарных аспектов сотрудничества стран БРИКС? Представляется, что отсутствие реакции на военно-политический кризис ударит по авторитету БРИКС, который среди прочего видится, как некий столп формирующегося более справедливого мира. Еще раз повторюсь, БРИКС – не военный альянс, для всех стран БРИКС чужды подходы и принципы агрессивного блока НАТО, а членство в БРИКС не подразумевает предоставление вооруженной защиты его участникам. Однако просто проигнорировать текущий конфликт БРИКС не сможет.

Какие варианты действий можно было бы предложить странам БРИКС, а точнее индийскому председательству, которому не повезло руководить процессом не просто в рамках расширенной группы, как это было в 2024 году в России и в 2025 году в Бразилии, а быть готовому пойти дальше и представить более смелые решения в ответ на критическую массу накопившихся проблем, особенно на фоне усиления международной конфликтогенной обстановки.

Первое – это более смелый разговор по вопросам глобального управления, не на уровне ранее принимавшихся заявлений о предоставлении бОльшего голоса странам Глобального Юга, а конкретные предложения и шаги по преодолению ситуации, где право сильного является единственным доказательством правоты. И это не только сложный разговор по реформе ООН, не только выработка общей позиции по Совету Мира, но и четко прописанный и работающий алгоритм принуждения в рамках единой системы прав и обязанностей. Необходимо детально проработать нюансы реформы глобального управления, не ограничиваясь косметическими реформами ООН, включая ее Совет Безопасности.

Второе, и не менее важное – это углубленный разговор на уровне уже существующей системы встреч советников по национальной безопасности, представителей департаментов внешнеполитического планирования и иных служб, ответственных за обеспечение национальной безопасности сторон и выработку внешнеполитических подходов к динамично развивающейся ситуации. Возможно, не лишним стала бы договоренность о совместном использовании вооруженных сил БРИКС для обеспечения гуманитарной защиты населения стран БРИКС (с возможностью расширения в случае получения такого запроса на страны мирового большинства). Речь может идти, например, об организации четкой и отлаженной системы оказания международной гуманитарной помощи, в т.ч. с привлечением объединенных группировок сил стран БРИКС (ВМС, ВВС, и т.д.) для проведения подобных совместных гуманитарных операций, будь то ликвидация последствий природных и техногенных катастроф, эпидемий и т.д. Т.е. повторюсь, здесь не идет речь о совместных военных учениях, только об обеспечении гуманитарной защиты и предоставлении помощи.

Ну и наконец нельзя недооценивать важность выделения средств на ключевые для выживания населения стран БРИКС и стран-партнеров (с потенциальным расширением на всех нуждающихся из числа стран мирового большинства) проекты. НБР работает по долгосрочным проектам развития инфраструктуры, но его недостаток заключается не только в описанной выше системе включенности в чужеродную старую финансово-экономическую систему, а также в том, что банк остается коммерческим проектом, нацеленным на получение прибыли. Необходимо договориться о создании Гуманитарного фонда БРИКС, который должен основываться на иных принципах и иметь мандат, возможность и достаточные средства для оперативного реагирования на любые ситуации, приводящие к гуманитарной катастрофе на территории стран-членов, партнеров, а также стран и территорий, обращающихся за такой помощью. Далеко не всю гуманитарную помощь можно будет оказывать через механизм задействования вооруженных сил стран БРИКС, поэтому нужно четко проработать алгоритмы и механизмы оказания неотложной медицинской, продовольственной, энергетической и иной помощи гражданскому населению посредством такого Гуманитарного фонда в случае вооруженного конфликта, природной или техногенной катастрофы или же иных чрезвычайных ситуаций, способных привести к массовой гибели и страданиям населения затронутых стран.

Вероятно, в рамках того же Гуманитарного фонда можно обеспечить финансирование и социально-значимых проектов в рамках механизмов второй дорожки стран БРИКС, будь то Гражданский или Молодежный Советы, или иные структуры, задействованные в реализации гуманитарных инициатив.

Кстати, это в очередной раз докажет, что БРИКС принципиально отличается от институтов и механизмов старого мира не на 360 градусов по А. Бербок, а на настоящие 180, сохранит и преумножит свой авторитет, а также позволит вернуть людям надежду на то, что они не останутся беззащитными перед лицом любой серьезной угрозы.

Время разговоров давно прошло, прошло и время половинчатых шагов, осталось время только на действия. Не только сами страны БРИКС, но и мир в целом совсем не заинтересованы в том, чтобы о БРИКС вскоре вспоминали уже как о подававшем надежды, но не оправдавшем их международном проекте. В наших силах не допустить такого сценария, но это требует смелости, широты и глубины мышления со стороны тех, кто верит в жизнь, но не боится смерти