Активное долголетие как часть повестки устойчивого старения в странах БРИКС

В ближайшие десятилетия старение населения – увеличение в структуре населения доли лиц 60 лет и старше – станет одним из главных вызовов устойчивому развитию в большинстве стран БРИКС. Это потребует включения в концепции устойчивого развития в этих странах еще одного измерения – устойчивого старения, под которым понимается процесс адаптации систем здравоохранения, экономики и условий жизни, позволяющих поддерживать качество жизни быстро растущего населения старшего возраста без истощения природных ресурсов или перегрузки социальной и медицинской инфраструктуры. Поскольку ускоренное старение населения в странах БРИКС накладывается на комплекс других нерешенных проблем социально-экономического развития, поиск ответов на этот вызов может стать хорошей основой для диалога и сотрудничества внутри объединения, необходимость которого была отмечена в Йоханнесбургской декларации стран БРИКС в 2023 г.

Уровень и скорость старения сильно варьируют по странам объединения. Уже сейчас старение населения требует особого внимания в России, где доля граждан в возрасте 60 лет и старше в общей численности населения наиболее высока, а также в Китае и Бразилии, где она быстро сближается с российской (24%, 20,6% и 16,1% соответственно в 2024 году). Напротив, проблема старения населения остается неактуальной для Эфиопии и Саудовской Аравии (5%), находящихся на ранней стадии эпидемиологического перехода и демонстрирующих высокую рождаемость. В Египте доля старшего поколения несколько выше – 8% в 2024 г. В этом отношении выделяются ОАЭ (3,5%), поскольку их миграционная политика и политика в отношении рынка труда обеспечивают высокую долю трудоспособного населения в постоянно проживающем на территории страны населении. ЮАР, Индия, Индонезия и Иран демонстрируют средние уровни этого показателя: доля населения в возрасте 60 лет и старше в них составляет около 10-11%, однако, как показывают демографические прогнозы, эта ситуация быстро изменится.

Согласно среднему сценарию демографического прогноза ООН до 2100 года, в Эфиопии, Саудовской Аравии и ОАЭ доля населения 60 лет и старше, хотя и немного растет, останется самой низкой среди всех стран БРИКС – 22,6%, 20,9% и 14,9% в 2100 г. соответственно. Однако для ряда стран ожидается изменение ситуации. Так, уже к 2030 году Россия не будет страной с самой высокой долей пожилого населения в БРИКС; лидерство перейдет к Китаю (26,4%). К середине столетия в Китае доля лиц 60 лет и старше составит 40%, а в России, Бразилии и Иране – превысит 30%. Вплоть до 2050 г. в Иране, а затем – до 2080 г. в Китае будут наблюдаться самые высокие темпы старения населения среди стран БРИКС и одни из самых высоких в мире. Согласно демографическому прогнозу, Россия — единственная страна, где во второй половине текущего столетия доля пожилых людей не будет расти столь интенсивно, а скорее продемонстрирует тенденцию к снижению. К 2100 году Россия займет 6-е место, уступив Китаю, Ирану, Бразилии, Индии и Индонезии.

Главный драйвер старения в странах БРИКС – быстрое снижение рождаемости, тогда как смертность снижается медленнее и неравномерно. В 2023 году ожидаемая продолжительность жизни при рождении в странах БРИКС варьировала от 66,1 года (ЮАР) до 82,9 года (ОАЭ). При этом в большинстве стран этот показатель находился в диапазоне 70-80 лет: оценки для обоих полов на 2023 год для Индонезии составляют 71,1 лет, Египта – 71,6 лет, Индии – 72 года, России – 73,2 года, Бразилии – 75,8 лет, Ирана – 77,7 лет, Китая – 78,0 лет и Саудовской Аравии – 78,7 лет. В то же время во всех странах сохраняется гендерный разрыв по этому показателю: мужчины в среднем живут меньше женщин. Эти различия особенно выражены в России (11,8 года), ЮАР (7,0 года) и Эфиопии (6,6 года). Наименьшие различия наблюдаются в ОАЭ (2,2 года) и Индии (3,1 года).

В контексте изменяющейся возрастной структуры особенно важен прогресс в улучшении здоровья населения трудоспособных и старших возрастов – в том числе от хронических неинфекционных заболеваний и так называемых социально-обусловленных заболеваний, связанных с уровнем развития страны и социального неравенства. Без этого снижение смертности будет приводить к тому, что растущая доля населения будет проводить все большее число лет в состоянии нездоровья и быстро снижающейся способности самостоятельно обслуживать себя. В настоящее время страны БРИКС демонстрируют значительные различия в стандартизированных по возрасту показателях смертности по четырем основным категориям неинфекционных заболеваний, а именно сердечно-сосудистым заболеваниям, раку, диабету и хроническим респираторным заболеваниям. Согласно Докладу об устойчивом развитии, в 2021 г. этот показатель варьировал от 11,6% до 26% среди населения в возрасте 30-70 лет, и страны по нему можно условно разделить на две группы. Первая группа с высокими значениями (выше 20%) включает Египет (26,0%), Индию (23,6%), Южную Африку (22,7%), Россию (22,4%) и Индонезию (21,9%). Вторая группа — это ОАЭ (11,6%), Саудовская Аравия (13,6%), Иран (13,9%), Бразилия (14,5%), Китай (15,9%) и Эфиопия (16,8%). Анализ динамики за период 2009-2024 годов показывает, что разрыв между двумя группами сохраняется, при этом траектории показателей в целом параллельны, без существенного сближения.

Несмотря на значительную неоднородность демографического развития, практически во всех странах БРИКС, за исключением России, по сравнению с западными странами изменения в возрастной структуре происходят намного быстрее и накладываются на более низкий уровень экономического развития – они становятся "старыми" до того, как стали богатыми. И это создает серьезные вызовы долгосрочной социально-экономической устойчивости. 

Старение населения, в результате которого сокращается численность и растет возраст рабочей силы, ставит под вопрос долгосрочные возможности экономического роста в условиях потенциально снижающихся способностей к инновациям и производительности труда. Традиционно сильные в странах БРИКС межпоколенные и межсемейные связи сталкиваются с вызовами возросшей трудовой мобильности и международной миграции, растущим участием женщин в оплачиваемой занятости, которые ограничивают доступность ухода за пожилыми внутри семьи, повышают риски социальной изоляции и бедности в старости. В странах, где государство играет более активную роль в поддержке благосостояния населения увеличение доли пожилых людей может привести к росту расходов на системы здравоохранения, пенсионного обеспечения, социальной помощи и долговременного ухода, а также к общему снижению уровня жизни и качества жизни пожилых людей из-за нехватки ресурсов. 

Вместе с тем, более поздний старт старения населения позволяет опереться на опыт разработки политики в условиях демографических изменений, накопленный как западными странами, так и отдельными странами БРИКС – прежде всего Россией, и отчасти – Китаем и Бразилией, а также на международные рекомендации по вопросам старения населения, продвигаемые ООН и ВОЗ. На международном уровне широко разделяемой является концепция устойчивого старения (sustainable ageing), в соответствии с которой общества и государства должны адаптировать экономику, городскую и транспортную инфраструктуры, общественное здравоохранение и социальную защиту для поддержки быстро растущего населения старшего возраста так, чтобы избежать истощения природных ресурсов или перегрузки социальной и медицинской инфраструктуры. В основе концепции устойчивого развития лежат идеи активного (active ageing) и здорового долголетия (healthy ageing), продвигаемые ВОЗ, с их фокусом на качестве жизни и автономии людей старшего возраста через адаптацию среды, улучшение здоровья, защищенности и поддержку более активного участия пожилых людей в жизни семьи, общества и оплачиваемой занятости.

 Анализ индикаторов, характеризующих готовность страны к старению населения и потенциал активного долголетия, включая международные индексы активного долголетия, показывает, что общим ограничением для практически всех стран БРИКС выступает слабое развитие дружественной потребностям пожилых среды (age-friendly environment) и соответствующей инфраструктуры. Наряду с этим, в России важно обратить внимание на низкую продолжительность здоровой жизни, слабую вовлеченность пожилых людей в занятия спортом и ограниченную доступность медицинских услуг. В Китае и Индии пожилые сталкиваются с проблемами в доступе к оплачиваемой занятости; в Индонезии потенциал активного долголетия ограничивают низкий уровень образования и доступа пожилых к ИКТ. Практически во всех странах БРИКС за исключением России и ОАЭ люди старшего возраста сталкиваются с высокими рисками бедности и ограниченным доступом к программам пенсионного обеспечения и социальной помощи. Перед всеми стоит задача развития инфраструктуры долговременного ухода, хотя Россия и Китай уже реализуют пилотные проекты в этой сфере. 

Возможности улучшения качества жизни населения в контексте старения населения в значительной мере сдерживаются социальным и экономическим неравенством, которое остается на среднем или высоком уровне в большинстве стран БРИКС, за исключением ОАЭ. Накопление неравенств в течение жизни приводит к более высоким рискам зависимости, бедности и уязвимости в старшем возрасте.

Несмотря на то, что национальные стратегические документы по вопросам реагирования на старение населения приняты практически во всех странах дефицит средств вкупе с неразвитостью инфраструктуры приводят к разрыву между декларируемыми целями политики и фактической реализацией программ активного долголетия. Значительные межрегиональные и поселенческие различия в развитости социальной инфраструктуры требуют разработки таргетированных региональных программ активного и здорового долголетия.

Общность вызова быстрого старения населения и ряда барьеров в наращивании потенциала активного долголетия в странах БРИКС может стать основой для проведения совместных научных исследований старения и его последствий – как медико-биологических, так и психологических, социальных и экономических. Страны БРИКС нуждаются в организации системы сбора эмпирических данных (включая лонгитюдные обследования населения старшего возраста по единой методологии) и формировании системы индикаторов для статистического мониторинга прогресса в активном долголетии и устойчивом старении, которые бы учитывали их социокультурную специфику, сложившиеся модели межпоколенных отношений, особенности в формировании доходов и др.

Отмеченное выше разнообразие стран БРИКС по ряду демографических и экономических показателей и в моделях социальной политики обеспечивает широкий спектр практического опыта в реализации соответствующих мер политики, направленных на преодоление вызова старения. Обмен накопленным опытом, в том числе опытом, связанным с прикладными мерами доказательной социально-демографической политики, может стать основой для сотрудничества между странами БРИКС, направленного на процветание альянса. Это сотрудничество, наряду с уже реализуемыми инициативами в области общественного здравоохранения и развития медицины, могло бы касаться развития систем долговременного ухода, включая социальное страхование долговременного ухода, образовательных программ – в том числе по повышению компьютерной/цифровой, финансовой,  правовой грамотности, ассистивных устройств и технологий и шире - "дружественных пожилым" городов и других инфраструктурных решений.